Подписка на обновления:
Подписаться

Фанаты — душа футбола

День ТВ   12.03.2013   1938   118   00:31:06  
Программа
«Спорт»
Ведущий
Андрей Смирнов
Гость
Андрей Малосолов
Андрей Смирнов и Андрей Малосолов о фанатском движении в Европе, СССР и Российской Федерации, социальной и политической функциях футбола.

Андрей Смирнов: Здравствуйте! После зимней паузы в Россию вернулся большой футбол, и вместе с ним вернулся комплекс проблем, с этим связанный. Одна из этих проблем – противостояние фанатского сообщества и функционеров из российских футбольных структур, официальных во всяком случае. По этому поводу мы пригласили в гости на «День-ТВ» футбольного эксперта, ведущего программы «ФанZона» Андрея Малосолова. Андрей, большинству людей со стороны, которые смотрят футбол или которые им не интересуются, вообще не понятно чем недовольны фанаты? Принимается «закон о болельщиках». Наверное, хорошо как-то регламентировать вашу деятельность на трибунах и жизни? 

Андрей Малосолов: Я отойду немножко для понимания от заявленной вами темы и скажу, что требуется закон не о фанатах (я об этом много говорил, выступая в различных медиа), требуется закон вообще о футболе. Но не нужно делать это, наверно, как-то с помощью закона как такового, не так. Требуется вообще коренное изменение в положении дел в современном футболе, которое, с моей точки зрения, находится в глубочайшем, технологическом, прежде всего, кризисе и кризисе доверия к нему. Прежде всего, мы говорим о том, что индустрия в тупике, во многом благодаря, конечно, некоторому периоду управления нашим футболом. Я думаю, что после того, как произошла смена Фурсенко на Николая Толстых, серьезно что-то в футболе пока не поменялось. Хотя все ожидали некоторых революций, срубленных голов со стороны футбольного функционера Николая Александровича, но это не происходит.

При этом происходит некая девальвация понятий. Прежде всего, идут достаточно серьезные медийные накаты на движение субкультур болельщиков, которые почему-то оказались виновны во всех этих бедах футбола. Но проблема, безусловно, существует и в самой болельщицкой среде, и в самой субкультуре, которая как любая субкультура рожает какие-то инновации, проблемы. Самый главный подход футбольной власти к проблеме ‒ всех прижать, всех поставить в рамки, заставить ходить строем, упорядочив, при этом не создав толком никакой серьезной инфраструктуры, удобств современных, каких-то многих вещей. Не поборовшись с явлениями, которые отваживает людей от трибун ‒ это договорные матчи, коррупция, судейские какие-то решения, которые очевидно ангажированы, перехода из одной лиги в другую заранее уже обозначенных команд победителей. Проблемы с полицией, которая неуклюже управляет всем этим процессом: м можем входить и выходить со стадиона, там  по сорок минут, по тридцать минут, по часу, по полтора, можем давиться, можем пройти за одну минуту. Все зависит от того, какое настроение в данный момент у того или иного сотрудника или у руководящего звена.

Поэтому так называемый «закон о болельщиках» ‒ это не закон, а серия поправок в законодательные акты, это слабая попытка знаете что-то, чтобы показать какое-то движение, какую-то «движуху». Это чем-то напоминает мне антимагнитский закон или законы, направленные на ужесточение правил, касающихся автолюбителей. Все эти глупости. Мы же не решим проблему повышенной аварийности или пьянства за рулем с помощью этих штрафов. Ведь надо же и дороги строить, перестраивать, и правила менять и знаки ставить на каждом шагу, и полицейских заставлять работать, а не собирать только деньги. И с алкоголем бороться мы можем только что-то делая с качеством алкоголя ‒ это первое, а второе ‒ работая над такими темами, как культура пития или пропаганда здорового образа жизни. Одними только решениями, штрафами ничего не решить.

Андрей Смирнов: Если конкретизироватькомплекс, который вы набросали. Общее место, на трибунах мало зрителей, потому что их оттуда отваживает агрессивная фанатская часть, которая взрывает петарды...

Андрей Малосолов: Это штамп.

Андрей Смирнов: ...которая ругается матом, в результате ребенок, мама с ребенком не могут прийти, купить билеты, спокойно сидеть ‒ они боятся. Есть такая проблема или это иллюзия?

Андрей Малосолов: Если мама с ребенком боится, так пусть они сидят дома. Футбол ‒ это все-таки зрелище для мужиков, это зрелище для молодых людей, которые в определенной степени люди с активной жизненной позицией, люди в некоторой степени рисковые. Тут же можно говорить и о теории пассионарности: болельщики, фанаты ‒ это типичные пассионарии общества. Но, конечно же, на футбол ходят и массы людей, которым не нужно никаких пассионарных теорий, взрывов, толчков и падений. Они просто хотят посмотреть футбол, и на футбол ходят. Хотелось бы, чтобы на футбол ходило много представителей среднего класса, которые приносили бы в этот футбол деньги.

Но отнюдь не фанаты не позволяют болельщикам выбирать, где смотреть футбол, ‒ в пабе, ресторане, дома или на стадионе. Современный болельщик, который уже побывал за границей,  пользуется новыми технологиями, зарабатывает деньги, ‒ ему нужен на футболе определенный сервис. Ему нужны и пиво, и кафе, и рестораны, и те же детские какие-то площадки, где можно перед матчем (предположим за час) оставить ребенка с родителями или с няней, а самому пойти спокойно пообщаться с друзьями и посидеть в ресторане, обсудить бизнес-планы или просто поговорить о футболе. Вот этого всего нет.  У нас неудобные стадионы. У нас есть один приличный стадион ‒ это, наверное, «Локомотив». Еще есть более приличный стадион в Грозном, но сами понимаете желающих туда ездить не так много.

Есть какие-то другие приличные стадионы. Например, «Химки» ‒ очень хорошая арена, но для того чтобы добраться до этой арены нужно потратить в Москве, забитой пробками, огромное количество времени ‒ несколько часов на дорогу туда-обратно. Какого-то серьезного сервиса опять-таки там не предусмотрено. Удобства на стадионе, безусловно, есть, но покушать, отдохнуть, человек там вряд ли может ‒ нет там таких просто сервисов. Выбираться оттуда по узким Химкинским дорожкам, на Ленинградский проспект ‒ это опять до сорока минут, часа, это только чтобы выбраться на Ленинградский проспект. То есть в настоящее время среднему классу, которого якобы «пугают фанатами», делать там нечего. Он может пойти в любой ресторан и получить комфорт и услуги, смотря это дело на телеэкране, не промокая, не замерзая под холодной русской зимой или русской весной, или русской осенью, тоже холодной.

Андрей Смирнов: Вы сказали «средний класс» и «фанаты». Опять-таки существует такая точка зрения у людей незаинтересованных, что фанаты –  это некий маргиналитет, «парни с рабочих окраин». Но, по-моему, по факту значительная часть фанатского сообщества   и являет собой тот средний класс, который устроен в жизни и находит себе такое интересное, оригинальное развлечение.

Андрей Малосолов: Развлечению, как вы его называете, в общем-то, много лет. Субкультура фанатов возникла еще в советское время, значительно ранее многих субкультур: культур металлистов, хиппи, авангардистов, многих музыкальных течений, многих каких-то общественных, политических течений. Значительно раньше все это возникло в условиях Советского Союза. Это давно укоренившаяся, имеющая свои глубокие  идеологические, метафизические корни культура, переходящая от одного поколения к другому. Это энергия молодежи, это энергия футбола, энергия спорта. Это явление как субкультурное, даже контркультурное, которым оно изначально было, так и чисто спортивным.

Абсолютно нормальное явление ‒ болельщики на трибунах. Попробуйте где-нибудь в Германии, или Бельгии,  или в Голландии сказать, что вы как-то будете бороться с фанатами, я думаю на этом карьера чиновника, предложившего такое, закончится сразу. Фанаты ‒ это основа футбола.

Есть несколько делений, если говорить об экономике футбола. Есть VIP («випы»), которые приносят приличный доход  и являются имиджевой частью футбола. Есть средний класс и люди с центральных трибун, которые хотят удобств и за это платят определенные деньги. Это некая экономика футбола, это некая картинка для телезрителей, то есть показатель успешности клуба. Есть фанаты, которые являются и экономикой ‒ может быть, они платят меньше, чем средний класс, но у нас  же в жизни всегда бывает: билет эконом-класса, VIP-класса в поездах или в кино. Это энергетическая основа футбола, энергетическая основа всего спорта, без которой поход на стадион является неинтересным, с моей точки зрения. Да, посмотреть футбол приятно интересно на свежем воздухе, но без антуража, который создают те же самые фанаты, он теряет в красках.

Если мы посмотрим на все кризисы фанатского движения ‒ конец 70-ых, 1981-1982-й год, 1984-1986-й год, 1991-1994-й год ‒ все они совпадали с кризисом посещаемости, с кризисом интереса к футболу и в Советском Союзе, и в России.

Андрей Смирнов: То есть фанаты ‒ это «паровоз» на самом деле, а не часть?

Андрей Малосолов: Часть «паровоза» ‒ котел его, труба. Я не знаю, что это точно, но конечно же, часть «паровоза». Фанаты – это душа футбола и сердце футбол. Да, одновременно это и проблема футбола. Здесь нельзя не признать этот факт.

Андрей Смирнов: Как и сердце, проблема для человека если оно пошаливает, жить плохо.

Андрей Малосолов: Конечно, сердце может и пошалить, а душа может и улететь, встретив тот или иной фактор (например, красивую девушку и сойдя с ума по этому поводу). Но с другой стороны, конечно, поскольку фанаты – это определенные пассионарии общества, наверное, во всем футбольном мире. По крайней мере, футбольном мире России и Европы. Они конечно создают определенные проблемы. Это конфликтология, это конфликты на футбольных матчах с оппонентами различными. Но мы все прекрасно понимаем, что конфликт является двигателем прогресса, это, во-первых.

Во-вторых, конфликт является основой футбола в принципе. Куда менее интересен матч «Спартак»-«Амкар», чем «Спартак»-«ЦСКА». Подогрев этого интереса, в преддверии этого дерби, которое все бурлит, все в огнях, все к этому готовятся, ‒ это большая энергетическая подоплека. Естественно, безусловно, в любом европейском дерби будет «Челси» - «Арсенал» или «ПСВ» - «Аякс» ‒ это подогрев различный, различными не только маркетинговыми акциями, но и болельщицкими акциями. Когда за несколько дней пишут в прессе, что там готовится такой-то перфоманс, а вот болельщики сочинили  такую-то песню про своих врагов, осмеивающую и выставляющую их полными идиотами. Или же даже сообщение о том, что произошла драка между болельщиками. Это все в той или иной степени подогревает интерес ‒ негативный, позитивный, но в любом случае это интерес  к футболу.

Битком забитые трибуны, бурлящая энергия. Здесь уже ‒ важно! ‒ мы уходим от фанатского вопроса и переходим к вопросу организации соревнований. Любой конфликт должен находиться в определенных рамках и регулироваться. Все зависит от того, как работает полиция, а полиция и организаторы соревнований должны работать таким образом, чтобы конфликт подогревал интерес к футболу, но на видимых каких-то местах ‒ стадион, предстадионная территория, улицы города, метро, чтобы это не выливалось в какие-то жестокие формы противостояния. Но эти противостояния  все равно существуют.

Тем не менее, матчей дерби и повышенного суперриска у нас нет. У нас их меньшинство по сравнению с другими матчами. На самом деле посмотрите на английскую премьер-лигу. Матч любой команды с любой другой командой ‒ это матч большого ажиотажного спроса, потому что он тоже подогревается и не только с помощью конфликта, как у нас, но и за счет созданных хороших условий для болельщиков. Когда мне говорят про то, что давайте возьмем английский опыт борьбы с болельщиком. Наверняка вы хотели задать этот вопрос?

Андрей Смирнов: Именно сейчас он слетел у меня...

Андрей Малосолов: То никто не задумывается о том, что, во-первых, английский опыт борьбы с болельщиками или работы с болельщиком, он был основан на в некотором роде лжи. Эта знаменитая трагедия «Хиллсборо», которая дала в 1989-м году толчок к репрессиям, во-первых, в отношении активных  фанатов хулиганских фирм, которые действительно тогда создавали серьезные проблемы английскому футболу. Трагедия «Хиллсборо» во время финала кубка Англии, во время которой из-за чудовищной давки на стадионе погибло девяносто человек. Виновниками в этой трагедии объявили фанатов «Ливерпуля».

Андрей Смирнов: Газета «Sun» постаралась.

Андрей Малосолов: Газета «Sun»  постаралась, полиция и так далее. После этого начались репрессивные меры. Однако позже выяснилось, спустя 23 года, что виновниками этой трагедии оказались полицейские, которые запустили на трибуны людей, превышающих количество, которое могла вместить эта трибуна. «Безбилетников» пропустили. К тому же  не смогли организовать меры по спасению этих болельщиков, когда началась давка. Более того, было доказано, что действия полиции привели к тому, что из девяносто погибших человек сорок три человека можно было спасти. Им вовремя не оказали медицинскую помощь. Более того были чудовищные факты, когда полицейские с собаками отгоняли болельщиков, которые хотели помочь этому, не смогли вовремя допустить санитарные бригады... там много чего произошло.

Тем не менее, событие произошло, основанное на лжи. Пропаганда, медиа, современные технологии ‒ это никто не отменял. Тем не менее, ситуация была такова в английском футболе, что действительно принимать шаги по борьбе с насилием, которое там происходило... Действительно гибли люди, горели стадионы и «махачи» происходили прямо на стадионе, это действительно было так. Но предложив силовую составляющую по работе с фирмами, английский футбол одновременно своими регламентирующими актами, законами, ввел абсолютно другой формат проведения матчей и ввел требования к стадионам. Ни одной рухляди и развалюхи не осталось ‒ все стадионы стали новые. 

Поэтому с одной стороны были повышены цены на билеты, была, как считают сами англичане, покорежена их вера в этот старый английский футбол, «душа и сердце футбола» были как бы немножечко притоптаны. Но, тем не менее, были созданы условия для этих самых средних болельщиков и собственно для другого рода болельщиков, на любой вкус болельщиков. Люди могут прийти и выпить пиво, поесть и не какие-нибудь сосиски с горошком, они могут действительно нормально покушать там. Стадион стал, становится тем местом, куда люди приходят заранее и общаются, что тоже важная социология: стадион ‒ это не просто мрачная коробка, вся в решетках и цепях, это место социологии очень важное.

 Андрей Смирнов: Это гражданское общество, о котором у нас говорят.

Андрей Малосолов: Хотите гражданского общества, но в данном случае мы говорим не об обществе, а о ячейках общества.

Андрей Смирнов: Элемент.

Андрей Малосолов: Да, элемент общества.

Андрей Смирнов: Стадион или английский паб.

Андрей Малосолов: Клуб, который собирает своих адептов. Секта, если хотите, но все- таки, наверное, не секта. Так грубовато, да, но, тем не менее, это именно свое community. Давайте так назовем, секта это все-таки...

Андрей Смирнов: Если я правильно понимаю, фанатское участие в матче можно сравнить с походом на рок-концерт: толпа бушует, кто-то прыгает на сцену, обратно. Приход болельщика – это приход человека в театр, он сидит, хлопает, дарит цветы и уходит. Как совместить эти две энергии: одна – это такое дионисийство, а вторая – это спокойный, размеренный взгляд человека, который пришел и ушел.

Андрей Малосолов: Так все давно придумано. Существуют «места для рокеров», где люди могут побеситься, попрыгать, попеть, поскакать, сделать перформансы, выплеснуть свою энергию, а есть «места для поцелуев», где сидят спокойно.

Андрей Смирнов: Недавно Вячеслав Фетисов, легенда русского спорта, заявил о том, что может вообще отменить эти фанатские трибуны.

Андрей Малосолов: Легенда пусть занимается своими делами, потому что если он ничего не понимает (ладно в структуре болельщиков) в экономике спорта, то тогда, наверное, пусть не дает советов повышенной глупости. Потому что я считаю, отменить фанатские сектора.. давайте отменим фанатские сектора, посадим на матче «Спартак»-«ЦСКА» всех вместе в одну кучу. Я представляю, что будет. Я думаю, что где-то на второй минуте начнется масштабная драка по всему стадиону. Потому что людей надо разделять по интересам, не только по их экономическим интересам.

Кто-то хочет поудобней и поуютней. Кто-то особое кресло хочет. Я хочу ходить на футбол сейчас, когда мне сорок лет, может быть, вот такое кресло сойдет. Кто-то хочет стоять на задней трибуне, может быть, лишившись каких-то привилегий, но ему важна его энергетическая составляющая. Кто-то хочет вообще заплатить бешеные деньги и чтобы его никто не трогал, чтобы он в VIP сидел, его окружали только близкие люди и чтобы  никто не смел вторгаться в его личное пространство. А кто-то хочет на другой центральной трибуне, но тоже быть причастным к этому и r болению, r пению и так далее.

Ведь в той же Англии, которую часто приводят в пример, поет-то весь стадион: и бабушки 80-летние и фанаты, и эти посетители VIP, они встают и поют весь матч, посмотрите ‒ это же прекрасно. Конечно же, болельщиков еще надо разделять и по их клубной принадлежности. Эти здесь, а эти здесь, и не надо их смешивать. Все давно уже придумано до нас, и попытки грубо влезть в эту структуру, где-то что-то там разрулить, исходя из практики Совета Федерации или депутатов, как это у них там: сидят люди с другой планеты на своих заседаниях и думают «Как бы нам  Россию сделать лучше?»... Вы знаете, лучше для России вы сделаете просто исчезнув с этой планеты, перестав просто мешать нам, нормальным людям, своей деятельностью.

Андрей Смирнов: Прозвучала у вас странная такая оговорка, что российская футбольная индустрия сейчас в тупике. Притом, что в российский футбол пришли огромные деньги и что эти деньги сейчас выводят российский футбол на какое-то важное место в Европе и в мире. Получается, что это «потемкинская деревня»?

Андрей Малосолов: Нет, это не потемкинская деревня, ни в коем случае. Я не хотел бы оскорблять российский футбол, я ему ‒ и профессиональному, и любительскому ‒ отдал очень много лет. Здесь вопрос в правильности управления, в грамотности управления, менеджмента футбола. Показателем футбола является что? По крайней мере, средняя посещаемость, и интерес телевидения. Интерес телевидения сейчас таков, что там мы уступаем даже чемпионату Турции,  даже чемпионату Голландии. Даже чемпионат Дании был приобретен за 250 млн. долларов, в то время как  у нас в год цифра порядка (разные данные) от 30 до 60 млн. долларов. Значит, телеиндустрия работает плохо, значит, рекламная индустрия футбола работает плохо. Если наша средняя посещаемость сейчас равна примерно 9-10 тыс. зрителей и неуклонно снижается, значит, индустрия футбола работает плохо, потому что средняя посещаемость в Испании ‒ 26 тысяч зрителей на матч, Англии ‒ 38 тысяч зрителей на матч, в Германии ‒ 49 тысяч зрителей на матч. То есть эта гигантская дельта при том, что мы занимаем сейчас позиции в первой десятке мирового футбола в рейтинге FIFA. Тем не менее, по коммерческим, маркетинговым характеристикам и работе с болельщиком у нас чудовищная пропасть. В этом мы где-то в тридцатке, может быть, на сороковом месте находимся.

Андрей Смирнов: Это с годами лечится  или тут проблема наличия менеджеров, которые способны это сделать?

Андрей Малосолов: Это все лечится. Достаточно посмотреть на историю донецкого «Шахтера», который построив гигантский, красивый, современный стадион и наняв группу менеджеров (для начала иностранцев), прибегнув к их опыту, достигли сейчас достаточно больших коммерческих успехов. Коммерческие успехи мне не совсем ведомые, я глубоко не изучал этот вопрос, но по посещаемости это лучший клуб Восточной Европы. В среднем посещаемость 40-50 тысяч болельщиков на матч ‒ это говорит о многом. На стадионе разрешено и пиво и развлечения, и все борются за болельщиков: только приходи, только будь желанным гостем. У нас на данный момент никто никому на футболе не рад. Это кризис управления, во-первых, самим футболом. Во-вторых, кризис управления менеджмента среднего клубного звена. Когда при ныне существующей системе, при которой клубы получают деньги, как некий дар богов: из бюджетов госкорпораций или же из бюджета другой корпорации.

Андрей Смирнов: Региона.

Андрей Малосолов: Из бюджета региона или даже из государственного бюджета, или из бюджета аффилированных структур, с государством, с регионами. В общем, можно долго перечислять. Так вот, когда он получает такой «мешок» денег, ему работать по нахождению денег сложно. Есть клубы, которые это делают. «ЦСКА», «Спартак» вкладывают свои деньги. Краснодар вкладывает свои деньги, соответственно они считают их. Но даже при этом при всем посмотрите на структуру работы с болельщиком.

Единственный клуб, у которого прилично развитая сеть фанмагазинов ‒ это «Зенит». 24 магазина в Питере или даже больше и еще несколько по стране. А дальше что? Дальше пустота. «ЦСКА» ‒ один или два магазина, плюс несколько дилерских сетей. У «Спартака» ‒ один или два магазина, сейчас точно не скажу. У «Анжи» ‒ один магазин. У «Динамо» ‒ один  магазин. Это что? Это бизнес?..

Плюс ко всему наши законы не позволяют развивать какие-то другие бизнес-составляющие. Да, у нас есть спонсоры, которые привлекаются коммерческим путем, но большая часть спонсоров привлекается звонками, некоммерческими, иными, другими путями. Да, есть коммерческие потенциальные партнеры.

Например, потерян такой мощный партнер футбола как пивные компании, которые по всему миру спонсируют спорт, футбол, а у нас не спонсируют. Мы вместе с Францией ‒ единственные две страны Европы, где существует этот идиотский закон, о запрете рекламы пива. Во Франции это понятно, они, регулируя все эти пивные темы, защищают другого национального производителя алкоголя ‒ вино. Но чем руководствовалась Государственная Дума и правительственный аппарат, принимая закон о запрете на рекламу пива? Мне неведомо.

Андрей Смирнов: Напоследок тогда. Нельзя не спросить про эту идею объединенного чемпионата Россией и Украиной. Может ли эта идея каким-то образом, как Мюнхгаузен, вытащить себя за волосы и дать импульс развитию футбола в целом? Хотя мне кажется фанатское сообщество от этого может быть приобретет старых-новых врагов.

 Андрей Малосолов: Равно как и старых-новых друзей. Ведь в советское время существовали так называемый «антимосковский блок», в который входили Киев, Днепропетровск, Львов, Вильнюс и Тбилиси. И был так называемый «антихохловский блок», в который помимо Москвы входили украинские команды Харьков, Донецк, Одесса, Запорожье, Минск и еще несколько команд. Были, конечно, и дружественные союзы, были не дружественные союзы. Были сложные отношения «ЦСКА» и «Спартака» с Киевом, потом с Киевом у «ЦСКА» как-то устаканилось после одной совместной истории 2001-го года. Наоборот появился союз «Спартака» и «Металлиста» Харьков. Остались теплые отношения с Одессой. В Крым с удовольствием все ездят. Да, есть противостояние со Львовом, но как оно в современное время развернется? Никто не знает. Поскольку определенный этап времени прошел.

Объединенный чемпионат, безусловно, интересен как некая футбольная новация. С другой стороны это потеря футбольного суверенитета, но с третьей стороны, эти же нынешние новации в современном футболе они же направленны на глобализацию в футболе. Хотя UEFA отстаивает, прежде всего, целостность национальных чемпионатов. Эта идея только сейчас начинает раскручиваться. Подана изначально она была не совсем правильно. Может быть, также были определенные медиа проколы. Но сегодня ‒ день, когда премьер-лига утвердила идею создания оргкомитета. Теперь мы, наверное, посмотрим уже на реальные шаги этой структуры и будем оценивать ее по ее ходам.

Во всяком случае, то, что мы видим в управлении российского футбола, куда пришел человек Николай Александрович Толстых, на которого возлагали огромные надежды. Но очевидно, что это как минимум не быстрый человек, такой бюрократический, который все делает пошагово, долго, тщательно, выкруживая и делая какие-то предварительные шаги и никому ничего не говоря, не информируя о своей деятельности.

У меня вызывает большие опасения что такими несовременными методами управления футбола мы приведем его вообще к состоянию близкому к грогги. Футболу нужна революция и слова «революция» пугаться нельзя, потому что ведь есть же не только термины всеобще применимые в отношении революции, а есть понятие технологическая революция, научная революция, революция мысли. Я думаю, что здесь нужна революция такого рода.

Отзывы

  2020. Все права защищены.

Любое использование материалов допускается только с согласия редакции.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл No ФС77-59858 от 17 ноября 2014 выдано Федеральной службой
по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых
коммуникаций (Роскомнадзор).

Поддержать канал