Подписка на обновления:
Подписаться

Овцы, вилы и мольберт

День ТВ   18.10.2012   1248   86   00:29:01  
Программа
«Теплород»
Ведущий
Виктор Пузо
Гость
Борис Акимов
Борис Акимов, художник, журналист, энтузиаст развития фермерства и Виктор Пузо о мироощущении художника при переходе между различными социальными ролями

Овцы, вилы и мольберт

 

Борис Акимов, художник, журналист, энтузиаст развития фермерства и Виктор Пузо о мироощущении художника при переходе между различными социальными ролями.

 

Виктор Пузо: Здравствуйте, дорогие друзья. В эфире онлайн телеканал «День ТВ». Это программа «Теплород» с Виктором Пузо. Мой сегодняшний гость – интересный, удивительный человек Борис Акимов, художник и по совместительству основатель и владелец фермерского проекта «LavkaLavka». Вот сегодня мы будем говорить о художествах, о художнике, о художнике-бизнесмене. Как это все у него укладывается в голове, как это все укладывается с его представлением о мире, и прочих таких интересных вещах. Для начала, наверное, я налил компоту. Компот – дело хорошее, нужное. Собственно, выпью за ваше здоровье, дорогие друзья. Ну и ваше здоровье, Борис Алексеевич, тоже.

Борис Акимов:  И вы не болейте.

Виктор Пузо: Спасибо. Итак, Борь. Начнем, наверное, пока сначала с твоих художеств. Как вообще вдруг до тебя доперло вдруг стать художником. Ты же вообще занимался совсем другими делами. Ты был журналистом, и, в принципе, сделал себе даже, насколько я знаю, неплохую карьеру. Все у тебя, в общем-то, было хорошо. Вдруг ты все это дело начинаешь отходить и начинаешь рисовать какие-то картины. Кончилось все тем, что однажды даже была выставка в Третьяковке, и даже по большому счету не одна. Был еще проект уже в этом году в рамках «Ночи музеев», тоже в Третьяковской галерее, то есть, в принципе, и в этом плане тоже такая карьера сделана. Как ты до этого додумался? Что вообще из этого вышло? Что получилось? Вот.

Борис Акимов: Тогда, когда все начиналось, мне казалось, что это просто некоторая еще одна возможность проявить себя как-то, добавить какого-то драйва в жизнь. Сейчас я анализирую прошедшее, понимаю, что на самом деле сказывалась, наверное, все-таки разочарованность в своей профессии – то, чем я занимался многие годы.

Виктор Пузо: То есть ты про журналистику?

Борис Акимов: Да, то есть я чувствовал, что чего-то мне не хватает в журналистике. Как-то подсознательно стал искать, а чем, собственно, можно заменить любимое занятие? Чем насытить жизнь, чтобы она была осмысленной и казалось, что я что-то серьезное делаю такое. Видимо по этой причине, собственно, это и произошло.

Виктор Пузо: То есть ты вдруг решил, получается так, что журналистика – это занятие довольно тебе лично бестолковое, не интересное, бездуховное, то есть ни о чем.

Борис Акимов: В целом, да.

Виктор Пузо: Людям я ничего хорошего не делаю, себе тоже ничего хорошего. Да, деньги платят, ну и хрен бы с ними, с этими деньгами, подумаешь. Хочу стать художником, хочу показать красоту этого мира всему человечеству, так?

Борис Акимов: Я так конечно не формулировал, что это красоту… Скорее по поводу журналистики я ощутил такую штуку, что когда все начиналось, я на самом деле начал работать, когда мне было лет 19, что ли – в 1997 году, конец 90-х, начало самое 2000-х. Мне казалось, что когда я работал журналистом – вообще, на самом деле я так понимаю, что многим на тот момент именно так казалось, и может быть так и было – что работать журналистом давало возможность выражения некоего авторитетного мнения, к которому прислушивались все или некоторые группы лиц, целевая аудитория того издания, с которым ты работал. То есть ты что-то сказал, то, чего люди без тебя не знали, то, что они узнали благодаря тебе. Таким образом, ты донес до них некоторое светлое, правильное, может смешное просто, но что-то такое, что им может быть интересно. Может быть, тебе интересно с ними одновременно, то что еще лучше. Потом, когда Интернет как бы стал развиваться, стало в какой-то момент понятно, что вот этот, как бы, эксклюзивность на выражение мнения – то есть вот миллионы, а вот он я…

Виктор Пузо: То есть вообще на владение информацией?

Борис Акимов: Да. Я вот взял и миллионам сказал, или даже 10-ти тысячам, а они меня слушают, потому что я же обладаю некоторыми инструментариями в виде возможности высказать свое мнение или высказать некие знания, которые я знаю, на страницах журнала, газет, радио или телевидения. Потом оказалось, что у каждого есть такое право, на самом-то деле, и у каждого появился свой блог, и люди, которые не имели никакого отношения к журналистике, стали собирать огромное количество аудитории вокруг себя. Как бы это прекрасно, я очень рад, что так в результате произошло. Конкретно в тот момент я почувствовал, видимо, опять же, потом осознал, что вот эта потеря эксклюзива на донесение информации и обладание вот этим авторитетом – я вот, моя профессия обладает авторитетом. Почему? Потому что я доношу, имею право доносить до вас некую информацию, некое знание. Потом оказалось, что этого авторитета больше не существует, потому что можно просто посмотреть свою ленту друзей и там, в общем, тебе расскажут, все что нужно, совершенно не журналисты.

Виктор Пузо: То есть все то же самое. У меня еще тогда вопрос возникает. Я думаю, может быть, ты тут еще кое-что не договорил. Ведь ежу понятно, если взять все вот эти московские журналы – все вот это, гламурная тема. Собственно, почему люди часто прут в журналистику? Никто не хочет ехать в Чечню и делать оттуда репорт, да? Все прут во всякие там, не знаю, «Glamour», «GQ» и, я не знаю, куда угодно, да хоть бы в «Rolling Stone». Что, в принципе, такая хорошая тусовочная жизнь с возможностью посещать всякие вкусные мероприятия, и, вообще, за это получать нехилые гонорары. Потому что гонорары, как правило, нехилые за все эти дела. Может, у тебя что-то произошло в голове, щелкнуло, что, собственно, ты занимаешься каким-то еще делом глупо-бездуховным. То есть ты шатаешься по каким-то тусовкам, которые лично тебе ничего не дают, и, вообще, это все ни о чем.

Борис Акимов: В какой-то степени так тоже было. Тут понимаешь, какая штука — да, возможность походить по тусовкам, но при этом считать, что это часть моей работы, я имею на это право, потому что я …

Виктор Пузо: Как бы сам себя оправдал?

Борис Акимов: Да, на самом деле я действительно в 90-х годах, были какие-то в конце 80-х, 90-х, если взять Запад там, Америку и 70-х, и 80-х, и раньше, раньше, были какие-то журналисты, которые реально, грубо говоря, или так пафосно говоря, открывали миру глаза на — не важно на что – на президента Рейгана или на Ельцина, или на новый альбом группы «Pink Floyd», не важно. Вот это — хоп, открыли глаза на некие явления и, соответственно, люди об этом узнали. Понятно было, что даже если я, предположим, не делаю этого сейчас, то значит, мне есть, к чему стремиться. Я могу вырасти в такого журналиста, который будет открывать глаза людям на некие явления от книг и напитков до…

Виктор Пузо: Чего-нибудь.

Борис Акимов: До политических явлений и международной жизни. Когда этой цели не стало, стало понятно, что это невозможно для меня лично.

Виктор Пузо: То есть у тебя произошел какой-то внутренний конфликт, то есть ты достиг пика, во всех смысла слова, этой профессии. Понял, что это, в общем, и не профессия. Как бы это профессия, но тебе уже не нужная, и ты пошел в художественные дела.

Борис Акимов: Да

Виктор Пузо: Драйва тебе не хватало, чтоб угар еще был дополнительный, чтобы все было мощно – вот я художник.

Борис Акимов: Причем я еще тогда все это совместил со своей собственной журналистской деятельностью тоже, потому что была такая идея: собственно, тогда я в «Афише» работал, я сказал: «А давайте сделаем такой материал в преддверии «Биеннале молодого искусства». Что такое вообще молодой художник и вообще художник в современной России, в современном мире? Как им стать? ». Хотя я в этот момент, мы уже с тобой придумали Арт-группу «ПВХ», и начали уже какую-то деятельность вести, но я как бы параллельно решил, что я буду прикидываться художником.

Виктор Пузо: Было дело.

Борис Акимов: Был такой репортаж: журналист под прикрытием изображает из себя художника.

Виктор Пузо: Начинающего.

Борис Акимов: Ходит по галереям, общается с галеристами и так далее. Надо сказать, что, конечно, это тоже дополнительный драйв придавало какой-то и само по себе стало какой-то акцией или чем-то еще.

Виктор Пузо: Кстати очень важный момент, потому что, естественно, не все зрители читали эту статью — дело это было давно. Может, ты в двух словах расскажешь – в двух, так, коротенько – ты решил, значит, стать молодым художником, и пошел по галереям. Какой ты для себя сделал вывод, потому что, естественно, никаким ты художником не был – ни современным, ни несовременным ты не являлся. Ты просто стал рисовать картины. Что ты там для себя вынес? Как стать, как становятся современными художниками люди с улицы, что происходит? За твое здоровье, мой сердечный друг, и вам, дорогие друзья, не болеть. Ой, насвинячил, ничего.

Борис Акимов: Можно сказать, что вывод был мною сделан в двух гранях. Во-первых, в грани личной какой-то моей, когда в результате этого какого-то журналистского расследования, можно так сказать, я настолько погрузился в собственные какие-то эксперименты художественные, что через полгода, когда это расследование закончилось, или через 7 месяцев, в общем, я уже себя мог назвать художником даже. Когда меня кто-нибудь спрашивал: «Ты кто? » — «Кажется, уже, художник». Не потому что я достиг кого-то успеха в общении с галеристами, хотя какой-то даже успех был и в погружении в современный художественный мир, скорее дело в том, что внутри себя в течение этого полугода переживал какие-то процессы творческие, трансформации. Какие-то…

Виктор Пузо: С тобой что-то происходило?

Борис Акимов: Да.

Виктор Пузо: Тут такой важный момент: а почему тебя не взяли, грубо говоря, в современные художники? Почему тебя не взяли все эти галеристы, не знаю? Насколько я знаю, Гельмут тоже ходил в рамках всей этой истории. Вот почему тебя, рожу твою бородатую, отринули — что? Может, здесь какие-то подводные камни? Может, там тоже своя мафия, какая угодно? Что?

Борис Акимов: Тут, я думаю, несколько причин. Во-первых, естественно, что есть какие-то законы, по которым живет это сообщество. Они разнообразны, начиная от каких-то личностных связей, просто, до каких то, вплоть до того, что «это наши люди это не наши». Но это даже в какой-то степени нормально, потому что профессиональное сообщество в любом случае живет вот так: узнаваемый — неузнаваемый, знакомый — незнакомый. Частично оно живет за счет этого, наверное, это нормально. Во-вторых, основная, может быть, причина еще в том, что это сообщество живет за счет каких-то символических знаков и символического языка.

Виктор Пузо: То есть своих кодов?

Борис Акимов: Да, неких кодов. Грубо говоря, это можно назвать птичьим языком. То есть некий птичий язык, который создан для того, чтобы… Опять же, это не значит, что даже профессиональный художник…

Виктор Пузо: Наверное, проще все: небось, в попку не долбишься, не вязли тебя туда — так и скажи.

Борис Акимов: Кстати, мне не показалось, что там как-то особенно…

Виктор Пузо: Гомосексуальная мафия там не процветает, не столкнулся ты с этими моментами?

Борис Акимов: Нет. Хотя вопрос мафии… Маркин мне тоже про это говорил, что надо будет давать обязательно.

Виктор Пузо: Да, кстати, немножко поясню. Игорь Маркин — это владелец, наверное, первого московского частного музея современного искусства. Я не знаю, есть он сейчас или нет, но вроде был. Неплохая коллекция: у него много Пурыгина очень вкусного и всяких других хороших художников-нонконформистов – не суть. То есть Маркин тебя предупреждал, что возможно под кого-то…

Борис Акимов: Придется, да.

Виктор Пузо: Я с трудом тебя представляю, как ты там под кого-то там, игриво виляя попкой… В общем, тебя эта тема не затронула. Рожей ты не вышел – не взяли.

Борис Акимов: Все-таки мне как бы так кажется, что создан некий птичий язык и система таких символов, которые создают мифы о современном искусстве перед обществом, аудиторией, перед его потребителем. То есть каким-то образом надо придать ценность продукту. Как бы эта ценность придается за счет некоего мифа, который создается за счет семантических знаков, кодов. Как бы через создается некое… Как бы авторитет сообщества повышается: «Мы обладаем неким знанием, которое вам недоступно».

Виктор Пузо: Вам не понятно.

Борис Акимов: «Поэтому мы знаем, что вот это хорошо, а это плохо. Это дорого, а это дешево, а это очень дорого, потому что мы профессионалы». Надо сказать, я думаю, это не то чтобы далеко…Почти все люди, которые там работают, правда так думают. Не то, что они думают: «Я вот всех обманываю».

Виктор Пузо: Нет такого момента: «Вот, ребята, куча говна на полу, мы ее принесли в галерею – это уже произведение искусства, то есть нет… Они по-настоящему не собираются делать фуфло, они в это верят, правильно?

Борис Акимов: Большинство – да.

Виктор Пузо: То есть, да, вот, притащили, и это совершенно верно.

Борис Акимов: То есть куча говна может быть произведением искусства, а может – нет, в зависимости, например, от того, в каком контексте она произведена, выкакана и зачем.

Виктор Пузо: Притащена в галерею.

Борис Акимов: Да, в чем идея, главное, этой кучи говна.

Виктор Пузо: То есть, в принципе, ты думаешь, что все эти люди, которые все это продвигают и раскручивают, так называемое «contemporary art», верят в это искренне?

Борис Акимов: Думаю, большинство — да.

Виктор Пузо: Интересный такой вывод, дорогие друзья, потому что …Потому что это интересный вывод, я считал немножечко по-другому. Так, хорошо. Так сказать, поставим пока на этом моменте точку. Ваше здоровье, дорогие друзья. Ой, люблю я это вино. Компот слаще меда. Я бы хотел перейти, собственно, ко второй твоей ипостаси сейчас и, наверное, мне кажется, для тебя куда более важной и, может быть даже, более полезной человечеству. Может быть, не знаю. Я так подкалываю, ты же знаешь — меня хлебом не корми, за дружеским подколом коротали вечерок. Твой проект «Лавка», фермерский проект. Как вот ты — художник и бизнесмен. Вот смотри: художник, понятно — даже если он стоит ногами на земле, а не витает в облаках, он все равно художник: у него свои взаимоотношения с миром, с деньгами, все это довольно непросто, со своей совестью, с господом Богом — все довольно сложно. А тут еще и бизнес, бизнес штука такая – тоже там свои вещи. Некоторые считают, что вообще все это очень грязно и плохо. Вот как ты себе совместил – вот ты человек бизнеса и человек искусства — как у тебя все в голове укладывается?

Борис Акимов: Я думаю, что совместилось это по причине того, что для меня, что в бизнесе, которым я занимаюсь, что в искусстве, которым я занимался, все-таки была важна очень такая идейная сторона. Когда я более менее погрузился уже в творчество, то меня во вторую очередь интересовала какая-то сторона, то есть визуальная. Хотя она тоже была интересна мне, но она была вторична. Первична была какая-то идея картины. То есть нарисовал картину, мне было важнее…

Виктор Пузо: То есть ты мастер, тебе важно идею придумать, а там уже…

Борис Акимов: Да. Выразить эту идею каким-то подручным способом, например, на холсте акрилом или маслом написать. В какой-то степени это был способ философствования некоторый такой. Родилась некая идея, как можно в данном случае человеческие отношения с Богом относительно этого явления — как вот они могут быть выстроены?

Виктор Пузо: У тебя же, да, была идея вселенского православия, как раз. Долго мы с тобой на эту тему терли и трем до сих пор, и еще не пришли к какому-то, не то чтобы единому мнению, а как это сделать.

Борис Акимов: Да, и в смысле бизнеса, мне кажется, для меня тоже первична какая-то идейная сторона, поэтому, может быть, все на самом деле не так. Может быть, могло все лучше получиться, если бы я подошел и умел вообще заниматься бизнесом, как традиционный бизнесмен, правильный  с точки зрения всех внутренних финансовых потоков, дебета, кредита.

Виктор Пузо: Отпилить, украсть, поделить?

Борис Акимов: Да нет, это же не обязательно. Просто, без всяких взяток что-то посмотреть: это выгодно, а это не выгодно, здесь лучше поставить такого человека, а здесь такого. Этого лучше уволить, а здесь так.

Виктор Пузо: И как это у тебя все с художником в голове укладывается — кого-то уволить? Ты, вообще, художник. Как человека обидеть? Это же сложно достаточно.

Борис Акимов: Мне на самом деле, у меня все-таки журналистское прошлое, знает такое, на руководящих должностях был, поэтому у меня был опыт увольнения.

Виктор Пузо: Деликатно обидели человека, так аккуратно, нежно, что он уходит довольный?

Борис Акимов: Да, кстати, последние разы, когда в «Лавке» приходилось увольнять, оба человека очень были довольны.

Виктор Пузо: То есть ты вот так, что они подумали, что они съели конфетку?

Борис Акимов: Типа того.

Виктор Пузо: Понятно.

Борис Акимов: Собственно, поэтому в бизнесе меня интересует именно такая идейная сторона, то есть, а как с помощью…

Виктор Пузо: Вопрос, кстати, как вы их там в лавке довели, что даже когда их выгоняли, они были счастливы?

Борис Акимов: Наконец-то!

Виктор Пузо: Что же у вас там творится-то на самом деле?

Собственно, то есть вот эта творческая сторона. Творческая в том смысле, что мне нравится творить, выстраивать какие-то бизнес конструкции, которые имеют идейную, грубо говоря, пафосную, духовную сторону, которая может как-то менять жизнь, опять же если пафосно – но и правда для меня важно – жизнь не только лично мою, но и каких-то людей, которые меня окружают, и потенциально тех, которые приобщаются к этому, в лучшую сторону. Даже не в материальном смысле, а в смысле самоощущения, целостности жизни какой-то.

Виктор Пузо: Вот, сейчас мы как раз поговорим с тобой о духовности. Как раз ты сам меня подвел, можно сказать, к краеугольному камню нашей сегодняшней с тобой беседы.

Борис Акимов: К концентрату духовности?

Виктор Пузо: Да, можно сказать, к концентрату духовности. Вот самый важный момент. Вот смотри: вот у тебя бизнес, ты бизнесмен. Вот понятно, есть фермер, он растит репу и брюкву. Он берет руками, лопата, в 6 утра встал, корову подоил, козу — по башке лопатой, потому что бодается — хорошо. Типа, вот его руки — вот земля. Все, святой человек. Хорошо. Ты, с точки зрения, со стороны — вот я на тебя сейчас буду со стороны смотреть, ты…

Борис Акимов: Торгаш?

Виктор Пузо: Торгаш, барыга, потому что ты репу и брюкву растишь только у себя в деревне, в доме, для личного пользования для себя и своей семьи многочисленной. Да, у Бориса, кстати, много детей. Так, к слову, семья многочисленная.

Борис Акимов: Многодетная.

Виктор Пузо: Да. Многодетная. Надо кормить репой и брюквой. Хорошо, вот как твои рассуждения о духовности, о полезности этому миру, вообще человечеству в целом — извините за пафос — вяжутся с тем, что по сути для обывателя ты барыга? Ты купил за рубль, продал за доллар, грубо говоря. Как ты в своей голове это состыковываешь, вообще, вот это свое такое сводническое, по сути?

Борис Акимов: Скажем, есть писатель какой-то, который пишет какую-то высокодуховную…

Виктор Пузо: Более того, я же знаю что ты человек православный, воцерковленный. Тоже важный момент: как у тебя еще с этим вяжется?

Борис Акимов: Так самые успешные бизнесмены-купцы до революции кто был? Староверы, самый верующий, как раз, народ, так что это должно напрямую вязаться, как раз. Если глубоко верующий человек, у него с бизнесом должно все хорошо получаться.

Виктор Пузо: То есть логично все?

Борис Акимов: Конечно.

Виктор Пузо: Все равно, хорошо. Я тебе верю, ты у нас человек в этом плане серьезный в отличие от меня, так сказать, такого.

Борис Акимов: Да

Виктор Пузо: Ты мне скажи все-таки: почему ты не барыга, а человек хороший, который занимается…

Борис Акимов: Смотри: есть фермер, который своим тяжелым трудом какой-то производит вкусный, качественный очень продукт.

Виктор Пузо: Экологически чистый.

Борис Акимов: За этим стоит на самом деле целая большая история, потому что если он делает это успешно и хорошо, то он не просто производит продукт, он преобразует реальность вокруг себя, преображает даже ее. Потому что он там сносит старый коровник, доставшийся с советского времени, полуразвалившийся, строит на его месте новый, создает новые рабочие места. У него появляется новый большой огород. Огороды, поля, он покапает новые трактора, он нанимает тракториста.

Виктор Пузо: Хорошо.

Борис Акимов: Строит маленький ресторанчик при своей ферме, он привлекает туда туристов.

Виктор Пузо: Он молодец со всех сторон, понятно.

Борис Акимов: Он строит дорогу и так далее, тем самым он изменяет жизнь России, собственно говоря.

Виктор Пузо: Совершенно верно, про фермеров я согласен.

Борис Акимов: Собственно, тут есть два аспекта. А как сделать так, чтобы он смог это сделать? То есть он сидит, он хороший человек, он умеет работать. А как сделать так, чтобы он нашел рынок сбыта, если говорить о экономическом аспекте. Я хочу говорить о двух аспектах: экономический и некоторый такой идеологический. Вот экономический. Как рынок сбыта? У него есть продукт, он классный специалист, но он не может продать, он не покупает трактора, он не чинит коровник, он не создает рабочие места.

Виктор Пузо: И тут приходишь ты, такой важный дядька, и ты предлагаешь ему услуги посредника?

Борис Акимов: Да, мы ему говорим: «Вот, фермер, ты хороший, ты классный чувак, потому что мы тебя проверили, мы с тобой поговорили, подружились, грубо говоря, мы были у тебя и так далее. Ты можешь продать». Он начинает продавать, соответственно, у него появляется рынок сбыта, он начинает вкладывать свои деньги в развитие своей фермы — жизнь вокруг становится лучше. Другая сторона еще – идеологическая в том, что есть фермер, как фермер, как физическое лицо, а есть идея фермера, который делает это дело. Собственно, для такого типичного жителя России до недавнего времени, особенно, кто он такой? Какой-то крестьянин, где-то в грязи копается — абсолютно неперспективное неинтересное, отталкивающая, гадкая профессия, тяжелый труд, антисанитария, нет теплого сортира, душ нельзя принять, надо с утра до вечера вкалывать – как бы на хрен это надо? Надо валить из деревни в город и становится охранником или менеджером.

Виктор Пузо: Как сейчас обычно – полстраны охранники.

Борис Акимов: Соответственно, а мы пытаемся донести, собственно, идею фермера, идею крестьянина, как идею гиперполезного и, главное, потенциально очень удачного и перспективного человека, удачной и перспективной профессии. Чтобы сказать: «Ребята, смотрите, вот это фермер Дмитрий Климов, видите — он вменяемый человек. Он носит красивую бороду и в джинсах ходит, и с IPhone-ом, он разговаривает с нами на одном языке. При этом он фанат своих цесарок и кур, первый в России возродил культуру каплунов, то есть кастрированных петухов. Не знаю, говорит на испанском языке, к нему приезжают там французское телевидение, потому что он крут, потому что он хорош, он профессионал, потому что он любит свое дело.

Виктор Пузо: Потому что это такой мощный крестьянин XXI века, российский.

Борис Акимов: Да. Собственно, и он своим делом изменят Россию, реально, сейчас. Когда вы сидите на стуле перед компьютером, этот человек — у него там гектар, 10 гектар, тысяча гектаров и вот он на этих гектарах изменяет реальность. Не на стуле — он изменяет ее на огромном пространстве, которое он творит. То есть он, как Демиург, на этом небольшом данном ему пространстве изменяет ее в лучшую сторону. Собственно, наша задача рассказать потребителю не просто о качественной еде, а об идее этого фермера. Сказать ему: «Смотри, как здорово, что есть такие люди, которые здесь и сейчас не боятся бросить город, уехать в деревню, а не, наоборот, там с успехом добиваться неких новых горизонтов, выходить и так далее».

Виктор Пузо: Между прочим, мощнейше. Ну что же, это очень прекрасно, я тоже за развитие российского крестьянства. То есть ты, в принципе, я уж сам подведу – без вас фермерам было бы хуже, потому что вы им находите рынок сбыта, тех самых людей, которые это покупают. У меня такой вопрос: наверняка вы же не просто типа барыги – вот принесли куда-то, бросили, и кто-то потом это непонятно кто отнес кому-то или продал. То есть у вас же, наверное, есть и какое-то производство и что-то прочее подобное, то есть что-то же вы все равно делаете.

Борис Акимов: Естественно.

Виктор Пузо: Это я подвожу к тому, что обыватель считает, «Лавка» — это барыги, я сам сталкивался с таким мнением, — просто тупые барыги, которые тупо до фига зарабатывают, очень много, намеренно, — все вот реально. Так вообще так редко, кстати. О заработках, кстати.

Борис Акимов: Нет. К сожалению не так

Виктор Пузо: Накладные расходы. А еще художник.

Борис Акимов: Если вы говорите о бизнес стороне этого дела, то можете себе представить, что мы, собственно, строим какую-то абсолютно инновационную историю, которая не существовала и толком не существует в России. Во-первых, потому что мало вообще-то фермеров, мало продуктов качественных и так далее. Даже если это убрать, представь себе: живет себе человек в Москве, где-то на Ленинском проспекте, и он говорит: «Через 3 дня в 6 вечера я хочу, чтобы ко мне приехало из Калмыкии эти полкило баранины, из Карачаево-Черкесии вот эта вот банка варенья»…

Виктор Пузо: Понятно.

Борис Акимов: …«из Волгоградской области вот эти два арбуза, из Карелии вот эти три форели, из Кировской области вот эти вот рыжики, сметана из Рязанской области». И чтобы это все было наисвежайшее, то есть специально для этого человека произведена была эта сметана, был забит барашек и так далее.

Виктор Пузо: То есть вы те самые парни, который все это сводят воедино и дают нашему прекрасному российскому потребителю всю вот эту красоту.

Борис Акимов: То есть он получает в пятницу в 6 часов, как он заказывал, к нему приезжают с разных мест страны вот эти замечательные продукты, в одном пакете.

Виктор Пузо: То есть получается, вы не барыги? Уже резюмируя разговор, в принципе, ответ твой принят и понятен лично мне. Все-таки финальное: как вот художник и бизнесмен, все-таки это возможно или ты понимаешь, что надо кем-то одним быть, нельзя на двух стульях? Мне уже хочется резюмировать просто все вот это вот наше.

Борис Акимов: Если резюмировать, то надо сказать, что я не до конца и не могу стать на самом деле настоящим бизнесменом. Когда меня спрашивает, даже Варя, дочка: «А ты кто? » Я понимаю, что я должен сказать, что я бизнесмен, но я не могу вообще это сказать. Скорее, как художник, я могу еще ответить: «Я художник», а бизнесменом назвать себя совсем не получается, и вряд ли, честно говоря, когда-нибудь получится стать бизнесменом вообще.

Виктор Пузо: То есть ты, по сути, такой художник в бизнесе, занимающийся там как бы так очень свободно, художественно со всеми соответствующими проколами, нюансами и проблемами, и минусами. Все-таки ты как бы, наверное, больше художник, из чего мы делаем вывод, дорогие друзья, что все-таки художник и бизнесмен, конечно, уживаются в одном человеке, но что-то превалирует, и, в общем-то, сложно. Сложно, но можно.

Борис Акимов: Что-то будет хреново делаться.

Виктор Пузо: Абсолютно. Я по себе знаю, не реально. Ну что же, выпьем за ваше так сказать безнадежное дело, за успех и развитие нашего прекрасного сельского хозяйства и, собственно, за художников, за художественный мир.

 

Отзывы

  2020. Все права защищены.

Любое использование материалов допускается только с согласия редакции.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл No ФС77-59858 от 17 ноября 2014 выдано Федеральной службой
по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых
коммуникаций (Роскомнадзор).

Поддержать канал